Преступные действия влекут за собой наказание, но будет ли это лишение свободы или иное, более мягкое…

Мы уже затрагивали вопросы применения судами норм уголовного наказания и то, от чего оно в действительности зависит, основы применения норм, регламентирующих отягчающие и смягчающие обстоятельства, личность осужденного, возможности применения более мягких видов наказания, чем лишение свободы, однако на величину и вид наказания также влияет такой аспект квалификации, как признание преступного деяния, охваченного единым умыслом, одним преступлением, состоящим из нескольких тождественных противоправных действий, или же признание каждого из таких действий самостоятельным преступлением.

Четкого регламента этого вопроса в отечественном законодательстве не существует и зачастую суды разрешают его на свое усмотрение. Попробуем и мы разобраться в этом вопросе на конкретном примере.

Так, я защищала интересы подсудимого, который совершил ряд одинаковых по способу действий, направленных на получение имущественной выгоды, а именно на отчуждение в свою пользу денежных средств за поставляемый товар и оказание услуг, на протяжении длительного периода времени, в отношении разных собственников этих денежных средств. Суд первой инстанции квалифицировал эти действия как продолжаемое мошенничество в особо крупном размере.

Однако при этом судом не были полностью исследованы фактические обстоятельства дела, а именно момент возникновения умысла и на что именно был направлен этот самый умысел, его конкретизацию, применив расплывчатую формулировку "умысел, направленный на систематическое извлечение преступного дохода от хищений денежных средств, принадлежащих неограниченному кругу лиц".

Если, по мнению суда, действия подзащитного охвачены единым умыслом, то предварительно он изначально должен исчисляться определенными математическими критериями, а именно осужденный должен был изначально задумать получить определенную сумму денежных средств, находиться они должны в одной денежной массе и, соответственно, понимать, кому конкретно они принадлежат.

Но в нашем случае подсудимый в разные периоды времени заключал сделки купли-продажи с отдельными собственниками денежных средств, с каждым из них велись предварительные переговоры в индивидуальном порядке, каждый из них предоставлял денежные средства не из общей денежной массы, а из личных сбережений или с личного банковского счета.

Потерпевшие никак не связаны друг с другом предметом преступного посягательства. Эти обстоятельства, безусловно, указывают на невозможность объединения в одну денежную массу похищенных денежных средств до момента хищения, в связи с чем не могут образовывать общий размер похищенного при квалификации. Исходя из фактических обстоятельств дела невозможно сделать вывод о том, что мой подзащитный заранее, до совершения конкретных действий, задумал преднамеренно не исполнить обязательства перед конкретными лицами: об их существовании он и не предполагал, пока они сами не обратились к нему для покупки товара и оказания услуги по его поставке.

Действительно, даже с учетом общей логики, человек, нуждающийся в получении денежных средств, подавший объявление о продаже и поставке товара, не знает, кто откликнется на это объявление, и фактически будет получать заказы, как и не исполнять их, от случая к случаю, а именно пока конкретный заказчик к нему не обратится. Заранее невозможно знать, что этот самый конкретный заказчик в конкретное время сделает заказ на конкретную сумму с конкретными условиями.

В связи с изложенным при таких обстоятельствах вменять общий размер похищенного и квалифицировать деяние по признаку этого самого общего размера неверно. Вместо этого предпочтительнее действия подзащитного квалифицировать как несколько независимых преступлений, с вменением размера, похищенного у отдельно взятого потерпевшего.

Может возникнуть вопрос: да какая, собственно говоря, разница? А она заключается в том, что при признании описанного деяния как множество оконченных преступлений каждое из них будет менее тяжким, с меньшими сроками давности привлечения к уголовной ответственности и меньшим размером наказания, как, впрочем, и возможностью применения более мягких видов наказания, как и условного осуждения.

Так, невзирая на нашу позицию, суд первой инстанции приговорил моего подзащитного к 3 годам лишения свободы за совершение тяжкого преступления со штрафом в размере 700 000 рублей.

Но с моими доводами согласился суд апелляционной инстанции, который разделил противоправное деяние моего подзащитного на ряд оконченных преступлений небольшой и средней тяжести, по нескольким из которых сроки давности привлечения к уголовной ответственности истекли, за оставшиеся возникла возможность применить менее суровое наказание, чем лишение свободы, в связи с чем в конечном итоге назначено наказание в виде 2 лет 6 месяцев принудительных работ с удержанием в доход государства 10% из заработной платы.

Без грамотной квалифицированной помощи мой подзащитный вряд ли смог обосновать суду апелляционной инстанции свою позицию, обратить внимание на применение выводов о множественности преступлений совершенного им деяния и, как следствие, быть осужденным к более мягкому виду наказания, на меньший срок его применения.

Я всячески осуждаю любое неправомерное поведение и как его самый тяжкий и исключительный вид – преступление, но и лицо, совершившее преступление, имеет право на справедливое, соразмерное содеянному, осуждение и назначение соответствующего тяжести вины вида и размера наказания.